m_d_n (m_d_n) wrote,
m_d_n
m_d_n

Categories:

Сексуальное насилие над детьми (главы из книги М.А. Догадиной, Л.О. Пережогина)


Взято со страницы http://www.rusmedserv.com/psychsex/sexvictim.shtml

Продолжение. Начало в предыдущих постах.

Н.В.Дворянчиков и А.В.Герасимов (1997) отмечают, что относительно роли самосознания в регуляции поведения существует достаточно большое количество данных. Одним из вероятных механизмов снижения регулятивной функции самосознания, по мнению Г.Е.Введенского (1995), рассматривается уменьшение отчетливости образа “я”, что может осуществляться через снижение его аффективной насыщенности. Иными словами, эмоциональное отношение к себе смещается в сторону безразличия, и самооценка перестает выполнять функцию регулятора поведения. И.В.Литвиненко (1989) показала на примере психопатических личностей, что подобное явление приводит к повышению роли неосознаваемой регуляции поведения и повторению однотипных ситуаций без извлечения познавательного опыта (стереотипное поведение). В.С.Мерлин (1970) также отмечал, что одно из условий неосознаваемости человеком некоторых своих качеств - незначимость их для него. Все это будет также указывать на нарушение работы механизма “обратной связи”, наличие которой А.А.Бодалев (1983) считал необходимым условием осознанного взаимодействия в процессе совместной деятельности.

Таким образом, недостаточная дифференцированность полоролевых особенностей, неустойчивость и поверхностность суждений, недостаточная сформированность морально-нравственных критериев и оценок по отношению к образам “мужчина” и “женщина” может считаться условно нормативной для этапа формирования полоролевого поведения и одновременно препятствующей полному пониманию и характера и значения (не в полной мере) противоправных сексуальных действий.

Наши выводы подтверждаются и высказываниями А.А. Бодалева (1982) о том, что накопление личного опыта общения с людьми у познающего их субъекта не обязательно ведет к развитию умения на основе восприятия все более глубоко проникать в их сущность. Он отмечает, что обязательным компонентом мыслительного процесса, направленного на постижение сущности того или иного конкретного явления, является актуализация в сознании познающего субъекта психологических знаний, накопленных им в ходе взаимодействия с людьми. Роль обобщений, в которых аккумулированы впечатления от прошлых явлений, всегда сплавленных со знаниями, полученными из других источников (книги, устные рассказы, кино, радио и т.д.), в познании каждого определенного человека очень значительна. Накопление у человека понятийного знания приводит к совершенствованию у него процессов различения, развитию большей обобщенности восприятия и формирует способность к интуитивному познанию.

Третью группу составили 9 человек (девочки 14-18-ти лет), из которых у одной испытуемой (14-ти лет) был выявлен дисгармонично протекающий пубертатный криз, а у одной 18-тилетней испытуемой - остаточные явления органического поражения головного мозга без изменений со стороны психики, у остальных же 7-ми человек каких-либо отклонений со стороны психики выявлено не было.

В соответствии с результатами стандартного психологического обследования, все испытуемые обладали достаточным интеллектуальным уровнем развития, возможностью выполнения различных мыслительных ситуаций, оперирования абстрактными понятиями и условными смыслами, сохранностью процессов восприятия, памяти, ориентированностью в различных практических ситуациях, осведомленностью в основных нормах поведения.

Личностные особенности характеризовались преобладанием эмоциональных форм реагирования, склонностью к избеганию фрустрирующих обстоятельств и ситуаций неуспеха. Все испытуемые 3-ей группы были “достаточно осведомлены” в вопросах взаимоотношения полов.

Испытуемые данной группы характеризовались направленностью сексуального интереса при общении с противоположным полом, а четверо из них (14;16 и двое 18-тилетних) имели и опыт сексуального общения с противоположным полом.

В соответствии с результатами применения методик направленного психологического исследования “МиФ” и “Кодирование”, испытуемые 3-ей группы характеризовались четко очерченной полоролевой идентичностью (фемининный тип). Это отражалось также в том, что испытуемые этой группы демонстрируют окружающим референтной группы более четкий паттерн полоролевого поведения (р=0,03). В этой группе более дифференцирован образ-Я по отношению к образу мужчины (полоролевое предпочтение) и отмечается независимость Я-идеального от мнения мужчин (р=0,01). Восприятие ими мужской и женской половой роли не атрибутивно и не формально по сравнению с испытуемыми 2-ой группы. Испытуемые 3-ей группы во взаимодействии с окружающими демонстрируют четкий паттерн полоролевого поведения (преобладание фемининных, р=0,03), у них выявляется тенденция сопротивляться обстоятельствам (по параметру “я-риск”, р<0,01, означающему стремление к переживанию острых ощущений, по корреляционному анализу r=0,59), что отражает сформированность базовых структур половой идентичности у данных испытуемых. У них отмечалась большая вариативность паттернов полоролевого поведения, проявляющихся в ситуациях релевантных половому самосознанию (т.е. ситуации требующие актуализации и участия полоролевых стереотипов). Кроме того, отмечалась взаимосвязь полоролевой идентичности (“я- реальное”) и полоролевыми предпочтениями (“я-идеальное”).

По мнению О.Д.Ситковской (1998), предмет исследования эксперта-психолога должен быть релевантен уголовной ситуации и определяться специфическим кругом информационных объектов, содержание которых ориентирует поведение и протекание психических процессов в уголовно-значимых ситуациях. Иными словами, в психологическом экспертном исследовании должны использоваться экспериментальные ситуации, моделирующие определенные аспекты деятельности, релевантные юридически значимым процессам.

В отношении же психологического исследования в судебной сексологии возникает необходимость рассмотрения тех самых “информационных объектов”, имеющих отношение к психосексуальности (например представление о полоролевых стереотипах поведения, возможность отклонения от них за счет сниженного эмоционального к ним отношения или же за счет их искаженности или недифференцированности). Закономерно также исследование особенностей полового самосознания, полоролевой “Я-концепции” как относительно устойчивых представлений индивида о самом себе (в большей или меньшей степени осознанных), участвующих в регуляции его поведения и протекании психических процессов в ситуациях, релевантных половому самосознанию, например, в ситуациях, требующих участия определенных полоролевых стереотипов. В частности, недифференцированность по маскулинной составляющей, диффузность “Я-концепции”, фемининность “реального-Я” не способствует гибкому поведению у мужчин, ограничивая доступность паттернов полоролевого поведения, а недостаточная интериоризированность полоролевых нормативов может, в свою очередь, ограничивать выбор стратегий взаимодействия в ситуациях, требующих динамичной актуализации в поведении полоролевых стереотипов (Дворянчиков Н.В., Ткаченко А.А., 1998).

 

Е.Т.Соколова (1980) отмечала, что проективный метод исследования, ориентированный на изучение неосознаваемых или не вполне осознанных форм мотивации, является чуть ли не единственным собственно психологическим методом проникновения в наиболее интимную область человеческой психики. Если большинство психологических приемов, считает Е.Т.Соколова, направлено на изучение того - как достигается объективный характер отражения человеком внешнего мира, то проективные методики ставят своей целью выявление своеобразных “субъективных” отклонений, личностных “интерпретаций”.

Таким образом, следует отметить, что использование в рамках направленного психологического исследования проективных методик “Кодирование” и “МиФ” предполагает более дифференцированный подход как при изучении становления этапа психосексуального развития потерпевших, так и при вынесении оценочных решений о наличии у них способности воспринимать обстоятельства сексуального деликта, понимать характер и значение совершаемых противоправных действий.

 

Разработка теоретических, методологических и практических аспектов экспертизы потерпевших от сексуального деликта до настоящего времени остается одной из актуальных задач судебной психиатрии. Потерпевшие наделены широким кругом гарантированных прав - отстаивать свои интересы, заявлять отводы, жалобы, ходатайства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы, знакомиться с результатами следствия и выражать свое отношение к нему, давать показания и, тем самым, влиять на ход расследования.

Наряду с правами на потерпевшего налагаются и обязанности: он должен являться по вызову лица, производящего дознание, участвовать в очных ставках, следственном эксперименте, опознании, давать правдивые показания, а в случае необходимости подвергнуться освидетельствованию и т. д. Вместе с тем необходимым условием для реализации процессуальных прав и обязанностей потерпевшего является определенная степень психической сохранности его личности. Практика ведения уголовного процесса свидетельствует, что зачастую правильная оценка следствием и судом показаний потерпевших, даже не имеющих каких-либо психических нарушений, является непростой задачей (Печерникова Т.П. с соавт., 1997).

В настоящее время в судебной психиатрии при экспертизе потерпевших от сексуального деликта используется комплексный подход, целью которого является необходимость установления соотношения сохранных и нарушенных (если таковые имеются) сторон психики подэкспертного. Однако, в рамках сложившейся судебной практики, теоретически считается предпочтительным проведение психически здоровым лицам судебно-психологической экспертизы, а лицам с психическими расстройствами - судебно-психиатрической. Но и в данном случае оказывается затруднительной априорная оценка психического состояния потерпевшего лица, а расстройства психической деятельности в ситуации правонарушения могут иметь различную выраженность.

Учитывая тот факт, что клиническое оформление психических расстройств у детей и подростков зависит во многом не от их нозологической природы, а от возрастного этапа, а также от социальных факторов, первостепенное значение приобретает анализ структуры и динамики психопатологических проявлений и их отграничение от непатологических девиаций личности в результате педагогической запущенности и неправильного воспитания (Печерникова Т. П. с соавт., 1997). Считается, что работникам судебно-следственных органов следует более широко использовать предварительные консультации с судебными психиатрами по вопросу выбора адекватного вида судебно-психиатрической экспертизы.

При этом следует учитывать, что экспертные квалификации юридического критерия не всегда носят характер категорических дихотомий и отличаются значительным многообразием в зависимости от обстоятельств в каждом конкретном случае.

Так, при назначении экспертизы по определению беспомощного состояния (неспособность понимать характер и значение действий обвиняемого и оказывать сопротивление), спектр экспертных решений достаточно широк; в одних случаях идет речь о том, что потерпевшая “не понимала характер и значение совершаемых с ней действий”, в других - “понимала характер, но не понимала значения совершаемых с ней действий”, в третьих - “не в полной мере понимала характер и значение совершаемых с ней действий”. Вынесение экспертного заключения по данному вопросу требует анализа криминальной ситуации, изучения личности потерпевших, ее эмоционального состояния, когда в отношении нее совершалось противоправное действие (Печерникова Т.П. с соавт., 1997).

Кроме того, самое полное понимание потерпевшим лицом характера и значения совершенных действий по отношению к нему не говорит о столь же полной способности оказывать сопротивление. Способность же потерпевшей оказывать сопротивление виновному в ситуации правонарушения базируется на совокупности таких факторов, как понимание характера и значения действий виновного, понимание значения собственных действий; способность к выбору необходимых действий; уровень волевого контроля поведения (Морозова Н.Б., Смирнова Т.А.,1997). Поэтому формальная осведомленность потерпевшей в половых взаимоотношениях еще не предрешает наличия полного осознания их личностного и общественного значения, что оказывается справедливым и при назначении экспертизы по определению способности потерпевших воспринимать обстоятельства сексуального деликта.

При исследовании выносимых экспертных заключений в отношении потерпевших от сексуального деликта о способности их воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела (рис. 4) и о способности понимать характер и значение действий обвиняемого (рис. 3) в зависимости от нозологической диагностики какой-либо строгой зависимости ограничения указанных способностей выявлено не было. Нозологическая квалификация психических расстройств не являлась определяющей, исключение составляли те случаи умственной отсталости (рис. 4), при диагностике которых ни в одном случае не шла речь о полной сохранности способности к восприятию обстоятельств сексуального деликта, а следовательно - и сохранности способности понимать их характер и значение (рис. 3). При всех других психических расстройствах экспертные заключения могли быть различны. Ограничение способности к восприятию, а также пониманию характера и значения противоправных сексуальных действий было характерно и для здоровых детей.

Как показывает проведенное исследование, судебно-психиатрическая экспертиза способности потерпевших воспринимать обстоятельства сексуального деликта, понимать их характер и значение должна строиться в соответствии с комплексным принципом оценки нозологических форм психической патологии и характера особенностей психосексуального становления.

В.А.Гурьева (1991) также указывала, что сравнительно-нозологическое изучение нарушенного психосексуального созревания в подростковом возрасте позволяет раскрыть ряд важных клинических закономерностей и клинико-патогенетических связей, имеющих значение для нозологической диагностики, для совершенствования судебно-психиатрической экспертизы несовершеннолетних.

С одной стороны, нозологическая характеристика психических нарушений в определенной мере помогает анализу особенностей психосексуального становления. Однако существование собственных закономерностей формирования психосексуального развития не имеет жесткой связи с психическими расстройствами и диктует необходимость дифференцированного подхода при оценке особенностей психосексуального становления. При таком подходе, в случае, если проведение обычной судебно-психиатрической оценки имеющихся у испытуемого психических аномалий в сопоставлении с медицинским и психологическим критериями “беспомощного состояния” (невозможность понимать характер и значение) и способности воспринимать обстоятельства сексуального деликта, устанавливает их неспособность понимать характер и значение и неспособность правильного восприятия обстоятельств сексуального деликта, экспертная оценка считается завершенной. Если же имеющиеся психические расстройства не дают оснований для подобного заключения, то приходит очередь анализа динамических и структурных характеристик психосексуального развития потерпевших.

Важным моментом при изучении психосексуального развития является определение характера дизонтогенеза. Его конкретные проявления обусловливаются особенностями психосексуального и соматосексуального развития личности. Как указывают Б.В.Шостакович, А.А.Ткаченко (1991), определение смещения темпов полового созревания и психосексуального развития относительно нормативных параметров или их нарушений отражает биологическую сторону становления личности. Такой анализ помогает не только более четкой квалификации психических нарушений за счет отнесения их к различного рода патологическим состояниям, но и в установлении глубины и тяжести данных расстройств. Они отмечают, что патология полового созревания относится к одному из биологических факторов, зачастую опосредующих органические поражения головного мозга, а иногда выступающих и самостоятельно. В обоих случаях они участвуют в формировании той или иной психопатологической картины. Поэтому выявление определенного вида асинхронии сексуального становления, наряду с вышеописанными аспектами, выполняет и диагностическую задачу, вычленяя из психопатологической картины симптомокомплексы, свойственные данной аномалии развития.

Как видно из рисунка 5, способность к восприятию обстоятельств сексуального деликта в большей мере является сохранной как при нормативном развитии, так и при дисгармонии с опережением психосексуального развития.

В большинстве случаев при тотальной задержке развития не зависимо от возрастного фактора и этапа психосексуального становления у потерпевших выявляется способность к восприятию лишь внешней стороны противоправного сексуального деликта. Можно считать, что дисгармония психосексуального развития в виде тотальной задержки является самостоятельным критерием снижения способности потерпевшими в полной мере воспринимать обстоятельства сексуального деликта. Неудивительно, что тотальная задержка психосексуального развития, выявляемая у испытуемых даже в возрастном диапазоне 17-18 лет играет роль в несформированности психологических структур ответственных не только за процессы восприятия, но и за процессы понимания направленности сексуального деликта.

Б.В.Шостакович, А.А.Ткаченко (1991) указывали, что незавершенность полового развития и связанного с ним процесса психосексуальных ориентаций накладывает отпечаток практически на все аспекты психической деятельности, включая потребностно-мотивационные проявления, самооценку несовершеннолетнего. Различная мера осознания собственных влечений и обусловленного ими поведения определяет и неоднородность степени понимания своих поступков, их целей, возможных результатов и последствий для самого себя. Так, в пубертатном возрасте возможно формирование широкого спектра сексуальных расстройств - от транзиторной девиантности до начальных этапов стойких форм аномального сексуального поведения. При этом сила, напряженность побудительных влечений зависит от этапа полового развития, что обуславливает необходимость конкретизации последнего.

В процессе настоящего исследования анализировалось вынесение экспертного заключения в отношении потерпевших от сексуального деликта о способности их воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и о способности понимать характер и значение действий обвиняемого в зависимости от степени сформированности у них этапа психосексуального развития.

Tags: Экспертиза
Subscribe

  • История Д.

    Давно не было в распоряжении психологов такого богатого материала для наблюдений, какой даёт нам эта история. Она, конечно, достойна того, чтобы…

  • На дне

    12-минутный сюжет на центральном израильском телевидении о садизме медицинского персонала в доме престарелых в Хайфе.…

  • Эфир 18 февраля 2017 года

    Большой репортаж "Рай для педофилов" на израильском телевидении в вечерней часовой аналитической программе 18 февраля 2017 года. Видео…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments