m_d_n (m_d_n) wrote,
m_d_n
m_d_n

Про судебно-психиатрические экспертизы

Оригинал взят у a_hramov в Про судебно-психиатрические экспертизы
Для тех кому интересно, мой ответ психиатрам, которые на нас наехали.

В первом номере журнала «Психология и право» за 2015 г. вышла статья «К вопросу об обязательном назначении комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы ограниченной дееспособности» .
Авторы (психолог и юрист), научные сотрудники ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии Минздрава РФ» (в прошлом ¬– ФГБУ ГНЦССП им. В.П. Сербского), критикуют предложение о включении в Гражданский процессуальный кодекс РФ нормы об обязательном производстве комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы по делам об ограничении дееспособности гражданина или о признании гражданина недееспособным вследствие психического расстройства. Основные аргументы критиков сводятся к организационным усложнениям при переходе от однородной экспертизы к комплексной, дефициту психологов и увеличению финансовых затрат, связанных с ликвидацией такого дефицита.
Однако на наш взгляд приводимые ими аргументы являются несостоятельными, неубедительными, а местами – явно некорректными.
1. Прежде всего, авторы пытаются представить дело таким образом, что введение обязательной КСППЭ – это некая произвольная новелла разработчиков. При этом ими не учитывается следующее ключевое обстоятельство. Законодатель, внеся в Гражданский Кодекс изменения, которые уже вступили в силу, изменил предмет доказывания как по делам об ограничении дееспособности, так и по делам о признании недееспособным (в частности, теперь перед судами встает вопрос о возможности выявления мнений и предпочтений недееспособного лица, а также состояние способности руководить своими действиями при помощи других лиц – см. части 2, 3 ст. 29 ГК РФ в новой редакции). Теперь перед судом встает необходимость отвечать на вопросы, которые раньше перед судами в делах о признании граждан недееспособными не стояли, причем вопросы, которые выходят за пределы сферы специальных познаний врача-психиатра, поскольку находятся не в сфере психического здоровья, а в сфере коммуникаций и социальных связей, то есть сфере специальных познаний психологов. Таким образом, предлагаемые изменения - это логичное продолжение и развитие уже внесенных в законодательство изменений.
2. Подавляюще большинство данных, которые приводят авторы, относятся к КСППЭ по другим категориям дел. Так, можно с уверенностью сказать, что 30% КСППЭ от всех СПЭ составляют экспертизы практически исключительно по уголовным делам, либо по гражданским делам, касающимся оспаривания сделок (в основном – завещаний). Что же касается дел о лишении граждан дееспособности, то поиск по существующим базам судебных решений не обнаруживает ни одного дела, где была бы назначена КСППЭ, а не однородная СПЭ. В известных разработчикам делах СПЭ никогда не выходила за пределы чисто медицинских аспектов психического состояния подэкспертного. Авторы статьи не отрицают в принципе необходимости КСППЭ по некоторым делам о лишении (ограничении) дееспособности (отрицать этого невозможно), однако их тезис о том, что суды имеют возможность пользоваться КСППЭ и прибегают к этому инструменту в случае необходимости практикой не подтверждается. Именно тотальное засилье однородных и сугубо «медицинских» экспертиз (и порождаемые этим засильем судебные ошибки по данной категории дел, которые становились даже и предметом рассмотрений в ЕСПЧ) вызвало к жизни предлагаемое нововведение.
3. Главным препятствием для введения нормы авторы статьи видят нехватку медицинских психологов в СПЭУ. На взгляд разработчиков, указанная проблема носит организационный, а не научный или принципиальный характер, а организационные и материально-технические трудности сами по себе не могут быть препятствием для совершенствования законодательства, поскольку любое изменение законодательства, вообще говоря, требует организационных мер. Такой же позиции придерживался и Конституционный Суд РФ по многим делам (например, при рассмотрении вопроса о судебной процедуре заключения под стражу, введении суда присяжных и др.). К тому же, сами авторы указывают, что существующие штатные должности медицинских психологов заполнены на 45-65%. Можно предположить, что это связано именно с недостаточной востребованностью медицинских психологов как экспертов, и острота проблемы во многом может быть снята просто заполнением штатной численности. К тому же, можно ожидать что новые для судебной и экспертной практики дела об ограничении дееспособности вследствие психического расстройства первые годы не будут носить массового характера и едва ли значительно повлияют на загруженность СПЭУ. Логичным было по мере расширения процесса фактического применения новеллы оценить требуемые для ее реализации организационные мероприятия, а не занимать заранее пораженческую позицию.
4. Точно так же вряд ли можно разделить пессимистичную позицию авторов в отношении разработки научных критериев экспертной оценки ограниченной дееспособности вследствие психического расстройства. С одной стороны, нет оснований сомневаться в наличии в Российской Федерации достаточно квалифицированных научных кадров для решения этой задачи (к числу которых можно отнести и одного из авторов обсуждаемой статьи), с другой стороны, в окончательном виде такие критерии могут и должны сформироваться именно на основе практики применения проектируемой нормы.

С остальные, менее принципиальными возражениями, также трудно согласиться.
5. С учетом того, что действующее законодательство в принципе предусматривает крайне ограниченное количество случаев назначения обязательной судебной экспертизы, на наш взгляд нельзя говорить о «беспрецедентном» характере нормы и нарушении «общих принципов назначения судебных экспертиз». Каждый из предусмотренных законом случаев обязательного назначения судебной экспертизы по-своему уникален, а потому и нет общих их принципов.
6. Нельзя признать убедительным и довод о том, что в случае невозможности исследования экспертом-психологом личности гражданина ситуация становится безвыходной. В экспертной практике регулярно возникают ситуации, когда эксперт любой специальности оказывается неспособен дать ответы на поставленные перед ним вопросы, что ни в коем случае не становится непреодолимым препятствием для рассмотрения судебного дела. В этом случае дело разрешается судом исходя из других доказательств. Если эксперт-психолог укажет, что психологическое исследование подэкспертного невозможно, то суд просто сделает из этого соответствующие выводы.
7. Нельзя согласиться с утверждением о том, что дополнительные (по сравнению с однородной экспертизой) исследования будут ненужным травмирующим фактором для подэкспертного. Безусловно мучительный и унизительный характер судебно-психиатрической экспертизы вообще представляет собой отдельную проблему – однако встречи и беседы с психологом входят в существующие протоколы оказания психиатрической помощи, и вопрос об их негативном влиянии на больных, насколько известно, никогда не подымался.
8. Не просматривается логика и в утверждении о том, что введение обязательной КСППЭ в данном случае неизбежно повлечет за собой расширение назначения обязательной судебной экспертизы и по другим категориям дел, а также упразднение однородной судебно-психиатрической экспертизы. В частности, наличие обязательной судебной экспертизы по отдельным категориям гражданских и уголовных дел в течение многих десятилетий в общем не привело к ее распространению и на другие категории. С другой стороны, можно только приветствовать назначение экспертизы, в том числе и КСППЭ там, где это может привести к установлению юридической истины.
9. Неубедительной кажется и апелляция к возражениям судебных психиатров против нововведений. Насколько известно, судебные психиатры по этой проблеме ни в печати, ни в рамках профессионального сообщества своего консолидированного мнения не выражали (в частности, ни один из авторов не является, собственно, психиатром-экспертом).
10. Как безосновательный, недостойный и некорректный полемический прием следует расценить обвинение авторов обсуждаемого законопроекта в «антипсихиатрической» позиции (в настоящее время термин «антипсихиатрический» обычно используется в отношении представителей нетрадиционных деструктивных религиозных культов и «медицинских диссидентов» с экстремистскими реформаторскими идеями), с отдельным упоминанием РБОО «Центр лечебной педагогики». Ни представители ЦЛП, входящие в состав группы разработчиков, ни рабочая группа в целом никогда не ставили под сомнение роль психиатров в рассмотрении данной категории дел, как и то, что первопричинами для лишения или ограничения дееспособности являются именно психические расстройства, требующие квалифицированной психиатрической помощи. Скорее можно вернуть авторам статьи упрек в том, что они заведомо сомневаются в квалификации экспертов-психиатров, если предвидят неизбежные противоречия в выводах экспертов-психиатров и экспертов-психологов, которые, якобы, придется разрешать суду. На взгляд разработчиков, выводы психологов и психиатров должны дополнять друг друга, давая суду многостороннюю оценку ситуации, что собственно и является целью любой комплексной судебной экспертизы.

На основании изложенного можно сказать, что статья в целом не указывает на какие-то непреодолимые, а тем более принципиальные препятствия для введения в действие предлагаемой новеллы, а также не содержит убедительных доводов против ее целесообразности.

Tags: Экспертиза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments